Весна подарила россиянам несколько правовых новелл, которые продолжают вызывать горячие споры и громкие публикации в СМИ. Общественница из Екатеринбурга и бывший следователь СК Екатерина Герлах в своей колонке рассуждает о шквале запретов и грядущей «эре тишины», вспоминает уроки прошлого и делает неутешительный прогноз на будущее. Далее — от первого лица.
Окей, теперь запрещены англицизмы, произведения с упоминанием наркотиков, хотят запретить соцсети для детей, Telegram еще много чего. Народ не понимает, как теперь жить в условиях глобальной цензуры и не останемся ли мы без музыки, книг и фильмов, с одними только скрепами в руках. Постараемся в сегодняшней колонке разобраться в новых мартовских реалиях. Как всегда, буду высказывать свое мнение как экс-следователь СК РФ, правозащитница и простой гражданин.
Хуже, чем в СССР
Цензура для нашей страны не в новинку: в советское время наши родители научились и жить в ней, и обходить запреты по тихой грусти. Как вспоминали многие рок-музыканты, в репертуаре нужно было иметь определенное количество песен советских композиторов и определенную долю своих. Музыканты просто выдавали собственные песни за неизвестные произведения маститых советских авторов, и, как правило, комиссию это устраивало.
А если вдруг в списке песен попадались вещи зарубежных авторов, доходило до смешного. Например, однажды, увидев в списке песню «Филингз» (Feelings), проверяющий чиновник удовлетворенно заметил: «Ну про птиц петь можно, это хорошо». То есть люди выкручивались и приспосабливались к цензуре, умудряясь успешно исполнять любимые произведения. Сейчас же ситуация, на мой взгляд, гораздо страшнее.
Начнем с музыки. Ранее я много рассуждала о возможном запрете песен «Агаты Кристи» и пришла к выводу, что никакой пропаганды запрещенных веществ там нет. Насколько я знаю, с тех пор не было составлено ни одного административного протокола на любителей попеть «Моряка» или «Опиум для никого».
То есть ситуация как с сатанизмом*. Норму приняли, но она не работает. Мертвые нормы в законодательстве — это не редкость, и раньше всех всё устраивало. Так что же поменялось 1 марта? Появилась новелла в УК РФ, а именно статья 230.3, предусматривающая уголовную ответственность за пропаганду наркотиков.
Посадят ли за песню «Моряк»
Давайте проанализируем эту статью. В ней говорится, что для привлечения к уголовной ответственности лицо перед этим должно быть дважды привлечено за ту же пропаганду к административной ответственности. При этом привлечь человека за пропаганду чего-либо не так-то просто, как отмечают сами правоохранители.
Нужно доказать умысел именно на пропаганду, формирование положительного отношения к запрещенным веществам или же рассказ о способах их изготовления и применения. Такую позицию озвучил Верховный суд РФ по делу Моргенштерна**, а позиция высшей судебной инстанции, как известно, является обязательной для всех судов.
Чтобы получить уголовку за пение «Моряка» «Агаты Кристи», надо его перед этим спеть дважды и каждый раз быть привлеченным судом к административной ответственности.
Также если человека привлекли за размещенную запрещенку и он ее не удалил, то повторно за то же нарушение его привлечь уже не могут. По каждому административному делу у лица есть возможность обжалования.
Что же нужно сделать, чтобы быть привлеченным по ст. 230.3 УК РФ за «Моряка»?
Надо не просто орать под гитару, но при этом еще и кричать, что наркотики — это хорошо, и рассказывать, как правильно употреблять то самое вещество из песни.
Если ситуация действительно не так страшна, как ее малюют, то куда тогда пропали с платформ альбомы «Опиум» и «Ураган»? (Позже их вернули, но уже в отцензурированном варианте. — Прим. ред.) Ответ печален и парадоксален одновременно: их удалили сами правообладатели из-за банальной перестраховки!
Вот они, последствия «кошмаренья» населения и воплей «Удаляйте, сядем все!» В итоге правообладатели перестраховались и удалили альбомы с платформ, а страдают потребители, которые не могут послушать любимые песни.
Первый печальный итог мартовских новелл: не так страшны запреты, как меры граждан по перестраховке.
Честно, очень разочарована этими действиями. Это всё равно как, узнав, что за грабеж на улице могут посадить в тюрьму, перестать вообще выходить на улицу, а то мало ли что. Абсурд.
А как было за рубежом?
Мне вспоминается история 1985 года, произошедшая в Америке. Там несколько обеспокоенных домохозяек пытались протащить законодательную инициативу о запрете части рок-записей, а также о маркировке и ограничениях продаж того, что останется.
Рокеры, пришедшие в Сенат (в том числе такие звезды, как Фрэнк Заппа и Ди Снайдер), яро отстаивали свою позицию. В итоге большая часть инициатив домохозяек провалилась, и все действия против рок-музыки свелись к маркировке их пластинок значком, не рекомендующим эту запись к прослушиванию детям. Такой значок (Parental advisory) сохранился на упаковках до сих пор, это аналог нашей отметки 18+.
Почему же американским рокерам удалось отстоять свои позиции? Да потому что они боролись и защищали свое творчество! Они не побоялись выразить свое несогласие с надвигающейся инициативой, хотя обвиняли их в том же, в чем и современных российских музыкантов.
Парадокс нынешних инициатив в том, что, борясь за скрепы, мы повторяем путь Америки тех лет. Даже основания для запрета примерно те же, что в деле «домохозяйки против рока»: сатанизм*, нетрадиционные отношения, наркотики, алкоголь и т. п. Что-то напоминает, правда?
Американские рокеры на эти инициативы отвечали жестко и однозначно, ничего не удаляя и отстаивая свои интересы. Как во многих своих интервью повторял Мэрилин Мэнсон: «Я готов умереть за то, во что я верю». В каких бы страшных вещах его ни обвиняли, ему удавалось отстоять свои песни, пусть ценой невероятных усилий.
Почему бы и нашим рокерам не брать пример со своих великих коллег с мировыми именами? Почему такая тенденция удаления всего и вся ради перестраховки вызывает у меня больше беспокойства, чем сами новые нормы? Потому что я как юрист понимаю, что любая новая норма права постепенно обрастает правоприменительной практикой.
И какую практику мы начнем формировать сейчас, такая и укоренится на долгие годы.
Что считается пропагандой сатанизма*
Удалять мировые шедевры в погоне за «скрепностью»Если мы сформируем практику «всё удалить, как бы чего не вышло», то вслед за отечественными исполнителями под гонения попадут и зарубежные, ведь многие из них славятся песнями с упоминанием тех самых веществ. Даже если в песнях описывают ужасы от их употребления, то поди попробуй это объяснить сотрудникам Роскомнадзора.
Как донести, что строчка I don’t like the drugs, but the drugs like me — это сарказм? Никак, если какому-нибудь деятелю приспичит хайпануть и запретить песни, посягающие на исконные ценности. И платформы, желая перестраховаться, будут удалять шедевры мировой музыки в погоне за лояльностью и скрепностью.
Уже появилась инициатива запретить… пропаганду алкоголя в песнях! Недавно депутат Брянской областной думы заявил, что необходимо ввести законодательные ограничения на пропаганду алкоголя в аудиоконтенте на радио и стриминговых платформах. Автора инициативы смущает, что опьянение часто сравнивают с состоянием влюбленности и наоборот.
И неважно, что под этот запрет попадет невиннейшая песня «Малиновое вино», и даже Лепс и Вика Цыганова вынуждены будут цензурировать свой репертуар. А зачем цензурировать, когда можно просто удалить с платформ? В тишине, зато не в обиде. И скрепы целы.
Все помнят, как в 2013 году запретили демонстрацию сцен курения в фильмах? Так Минкульт ведь тогда встал на защиту авторов, потому что запрет был реально абсурдным. Хорошо, тогда вышли из положения, решили ограничиться предупреждением о наличии сцен курения перед показом. Опять же: зачем и для чего?
Можно такие же таблички на двери своей квартиры вешать и читать перед выходом на улицу: осторожно, на улице могут быть сцены курения!
А еще на улице могут быть сцены употребления алкоголя, грубая нецензурная брань и бог весть что еще. Хорошо хоть Роскомнадзор пока что не трогает людей на улицах, но от предупреждений уже начинает постепенно рябить в глазах. Для чего столько лишней информации? Ведь есть же официальные цензы, 6+, 12+, 18+!
И всё понятно с тем, для какого возраста годится то или иное произведение. А для кого предупреждения о никотине, алкоголе и вредных излишествах? Для взрослых? Зачем?
Личность возраста 18+ в состоянии самостоятельно определиться, что слушать, смотреть и читать, без помощи депутатов и Роскомнадзора.
Потянуло Средневековьем
Отдельная боль — это цензурирование книг. В детстве нам говорили: «Читай книги, развивайся, вырастешь умным». Теперь, оказывается, и книги читать нельзя — вдруг нарвешься на упоминание запрещенных веществ.
Речь идет о необходимости маркировать книги, в которых упоминаются наркотики. Лично я искренне люблю книги Чака Паланика, перечитала у него все ключевые романы — и я, хоть убейте, не помню, где в «Удушье» или «Невидимке» идет речь о пропаганде наркотиков. Книги вообще про другое! И мне даже не запомнилось, где там на 385-й странице на пятой строчке сверху затаилось предательское слово «анаша»! Но кто ищет, тот всегда найдет.
Непонятно, зачем в великих произведениях (таких как «Приключения Шерлока Холмса») делать акцент именно на употреблении наркотиков. Там есть масса других интересных сюжетных линий. А теперь я буду мучаться и вспоминать, употреблял ли Генри Баскервиль что-нибудь запрещенное, чтобы не бояться собаки. Слава богу, русская классика в этот список пока не попала, даже рассказ Булгакова «Морфий».
Но перечень подлежащих маркировке открытый, к тому же издательство само обязано выявлять новые книги с упоминанием веществ и маркировать их, так что Булгаков свое еще получит от Роскомнадзора или другого ведомства, на которое возложена обязанность штрафовать за немаркированные издания.
Не обошлось в этом списке и без биографий рок-музыкантов. Для кого-то Курт Кобейн — великий музыкант, а для кого-то — наркоман, тут уж кто на что учился! Пока что речь идет только о маркировке, но ведь наш народ опять перестраховывается и уже начал убирать спорные книги с полок, дабы не нарваться на штрафы. Люди даже не пытаются доказать свою правоту, а тупо убирают книги, где главный герой не той ориентации, лишь бы чего не вышло.
Ладно, хоть не сжигают книги публично, но Средневековьем потянуло отчетливо.
По этой логике можно смело выкидывать всю античную литературу, ведь там есть Сапфо и Платон!
Произведения и мировой, и русской классики по проблемной тематике добавлены в список книг, «подлежащих обсуждению», еще в 2024 году. Пока, слава богу, никто Достоевского и Боккаччо с полок не убирал, но учитывая, что гайки закручиваются, а народ так огульно перестраховывается, могут и Платона, и «Неточку Незванову» Достоевского с полок убрать. Как бы чего не вышло.
Зато теперь недоросли, отказывающиеся читать книги, могут смело отвечать родителям: «Мама, папа, я не читаю этого вашего Достоевского и Конан Дойля, потому что там пропаганда ЛГБТ*** и описание употребления наркотиков!» И можно ходить тупым и не подвергшимся ничьей пропаганде. Спасибо, Роскомнадзор!
Если следующими под маркировку и возможные перестраховочные удаления попадут книги с упоминанием алкоголя, то тогда мы лишимся «Евгения Онегина» и вообще всего Пушкина, Блока, Есенина. Да и вообще, зачем нужна вся эта классика XIX века с описанием трактиров и балов, где — о ужас! — упомянуто употребление алкоголя!
Даешь пустые полки в книжных, как бы чего не вышло. Ура, товарищи! Есть более легкий вариант, чтобы не маркировать каждую книгу: можно на входе в книжные вешать жуткие дисклеймеры о вреде наркотиков, алкоголя, табака и нетрадиционных связей — и пострашнее написать, чтобы человек испугался и не зашел внутрь, не дай бог, на пропаганду чего-либо нарвется. А потом мы будем удивляться, чего это дети не знают, кто такой Печорин. Они что, книг не читают?!
Может быть, уже достаточно искать причину алкоголизации, табакокурения и употребления тех самых веществ в художественных произведениях?
Искусство — это только отражение реальности, которую формируют люди, и ответственность за злоупотребление тоже несут сами люди, а не «нехорошие песни и фильмы с демонстрацией того, чего нельзя».
Эра тишиныЛегального определения пропаганды в законе нет, и юристы уже не одну диссертацию защитили, рассуждая о том, где есть она, а где нет. Чтобы она была в действиях лица, недостаточно написать белым мелом на асфальте о наркотических веществах. Пропаганду еще должны доказать.
Чтобы сформировать комфортную правоприменительную практику, нам надо не сидеть на попе, а идти и жаловаться! Будем всё удалять и соглашаться с протоколами — через несколько лет останемся в тишине и с пустыми книжными полками. Наступит «эра тишины». Будем проявлять активную правовую позицию — отвоюем любимые книги и песни, потому что любую сову можно натянуть на любой глобус при большом желании, и запретить при большом желании тоже можно всё что угодно.
Завершить свое высказывание я бы хотела цитатой из знаменитой речи Мэрилина Мэнсона Disinformation speech, в которой он рассуждал об ошибочных обвинениях современных произведений искусства в том, что они порождают насилие и преступления: «Сейчас все хотят обвинить музыку, фильмы… Мы говорим, что сейчас слишком много насилия кругом. Но неужели вы забыли о гражданской войне, о Библии и о Шекспире? Насилие не ново. Насилие было всегда».
«Отберем нехороший интернетик»
Недавно Дугин предложил отключать в России интернет на весну и лето, чтобы «люди могли пожить настоящей жизнью». Лежа в кровати со сломанной ногой, я с сарказмом продекламировала: «Я купил журнал „Корея“, там тоже хорошо, там товарищ Ким Ир Сен, там то же, что у нас!» И правда, зачем товарищам летом интернет? Чтобы знать, что в мире делается? Да не нужно это товарищам вовсе.
Пусть стоят в общеизвестной народной позе над грядками и не думают о морях и океанах, о том, какая там жизнь! Настоящая жизнь, она не морями-океанами и не в интернете, а кверху копчиком над грядками. А если убрать сарказм, то господин Дугин явно никогда не был маломобильным гражданином.
Комментаторы удачно напомнили ему, что интернет — это не только мемасики и видосики, но и работа на удаленке, и общение с деловыми партнерами. Я же, волею судеб ставшая на ближайшие два месяца маломобильной гражданкой, хочу возмутиться на этот раз от имени людей, которые лишены возможности нормально выйти на улицу и пожить хваленой «настоящей жизнью» без интернета.
Дугин явно не понимает: когда ты с трудом передвигаешься по квартире, не говоря о том, чтобы из дому выйти, интернет становится незаменимым помощником в повседневной жизни. Это и родным и близким отписаться о самочувствии во вражьих мессенджерах (не поверите: родные и близкие существуют и за пределами РФ, сама в шоке), и продукты и лекарства заказать.
Главное, чтобы никто из парламентариев не прочитал про эту инициативу Дугина, а то у нас сейчас от абсурдной идеи до законодательной инициативы меньше шага. Все же помнят, как хохотали над предложением отключать интернет в России на ночь, чтобы у всех нас была возможность «делать новых людей», а не смотреть по ночам мемасики? И каково теперь после 23 часов, страшно матерясь, отправлять сообщение коллеге или родственникам в другой часовой пояс? Вот и я об этом. Лично я уже любой опубликованной ахинеи боюсь, если в ней содержатся слова «интернет», «россиянам» и «запретить».
А если это еще и предлагается с целью «повысить рождаемость», «укрепить семьи» или «повысить национальное самосознание», то всё, пиши пропало, плакал мой интернет, а с ним мессенджеры, любимые песни, книги и фильмы. Буду лежать со сломанной ногой в тишине, без обезболивающих и без еды. Зато со скрепами, семейными ценностями и повышенной рождаемостью.
А если серьезно, когда я вижу очередную запретительную инициативу, у меня появляется легкое ощущение, что я, как и большинство взрослого трудоспособного населения страны, по мнению парламентариев, страдаю тяжелой формой ЗПР. Ну не в состоянии я, по мнению народных избранников, в сорок годиков решить, какую послушать песенку и почитать книжицу!
Не дай бог, послушаю песенку с упоминанием запрещенных веществ и тут же ведь колоться и нюхать побегу! Маленькая ведь еще, неразумная, жизни не видела! Но мы о ней позаботимся, запретим нехорошие песенки, чтобы девочка не поранилась. Отберем нехороший интернетик на ночь и на всё лето, чтобы за ум взялась, летом гулять ходила и деток нарожала, а не глупые мемасики смотрела. Дитятко неразумное!
Смешно и абсурдно, честное слово! Но, к сожалению, именно так это и выглядит со стороны. Есть возрастные цензы, они понятны, объяснимы и разумны. Это реальная забота о детях, чтобы оградить их от информации, не соответствующей их возрасту. Но зачем ограждать от информации взрослых, цельных и сформировавшихся людей?! Для чего?! Человек на то и взрослый, чтобы думать своей головой и самому решать, какую песню послушать, книгу почитать, кино посмотреть, когда общаться в интернете, а когда ехать на дачу или делать детей! Ограничение возможностей — это такое себе стимулирование.
За всю мировую историю нет ни одного положительного примера, чтобы люди радостно соглашались с навязанными ограничениями и радостно кричали: «Ура! Нам запретили интернет и надписи на вражьей латинице! Наконец-то мы не будем слушать запрещенные песни! Долой нехорошие книжки!»
Ограничение возможностей порождает исключительно новые способы обойти эти ограничения и уж точно не способствует формированию доверительных партнерских отношений между личностью и государством.